Halalcsillag
Live fast...die young
Моменты.
Автор: Тортик с вишенкой
Беты (редакторы): Wаckyyy
Фэндом: Big Bang
Персонажи: GDYB
Рейтинг: G
Жанры: Hurt/comfort

драбблы

Надышавшись
не бечено; разговорчики-мыслишки.
просто Ёнбэ это не нужно (с)


- Я думаю, что он когда-нибудь, посмотрит на меня, - Джиён откидывается на спинку стула и чуть прикрывает усталые глаза, - ну понимаешь, посмотрит на меня.

Он выделяет слово «посмотрит» так, словно это что-то живое, маленький комочек чего-то, чего он еще никогда не трогал, того, что так хочется потрогать, так хочется узнать, ощутить, проверить на себе.

- Угу, - кивает Ёнбэ, - так и будет бро.

У Джиёна усталый взгляд, но он улыбается другу. Ему так тепло и уютно, что в голове нет даже мысли, чтобы куда-то пойти, не говоря уже о том, что ему нужно вставать и работать.

Работа всегда была тем, что могло заменить Джиёну жизнь и кислород, да и для самого Ёнбэ, Джи готов поспорить, работа – была именно тем самым, что спасало. Разве что, только когда они вот так вот вместе сидели на крыше и смотрели в бесконечное небо, становилось особо уютно и совсем-совсем не тревожно. Именно здесь, именно в этой компании, Джиён мог расслабится. Потому что здесь, Ёнбэ позволял себе - любить его.

Он берет его руку в свою, и указательным пальцем другой руки, начинает легонько выводить узоры. У Ёнбэ это движение выходит настолько непренужденным, что Джиён начинает даже задумываться, а было ли по-другому. Чтобы они не сидели на стульях практически бок о бок, чтобы не было этого неба, чтобы они любили друг друга, а не…

- Прости, мне не надо было, наверное, начинать об этом говорить, - тихо произносит Джиён.

- Все в порядке, - у Ёнбэ глаза цвета темно коричневого меда и ресничка на левой щеке. Джиён поддевает ее аккуратно подушечкой пальца и показывает другу.

- Дуй.

- Зачем?

- Не дури, дуй.

- Но я не загадал желание.

- Я загадал за тебя…

Есть такие моменты, когда время останавливается и даже свидетели сверху выходят покурить.

Есть такие моменты, когда сердце бьется так бешено, что впору сказать: «их там два», но одновременно оно не бьется совсем.

Есть такие моменты, когда хочется кричать, а в легких воздуха всего на выдох.

Один единственный выдох.

Они делают его вместе.

- Давай спустимся и поедим.

- Я не очень хочу есть, - Джиён пожимает плечами и задумчиво смотрит в небо.

Ему кажется, что скоро пойдет дождь. А еще, что он болтает лишнее.

- Люди часто говорят странности, когда голодны, - в ответ пожимает плечами Ёнбэ, - пойдем, я-то точно голоден.

Джиён смеется. Смеется от того, что его друг – удивительный человек, который знает его лучше, чем он сам.

Морщинки у глаз снова начинают исчезать, когда на железный стол рядом, падают первые капли дождя.

Они вместе поспешно встают, отряхиваясь, и уходят с крыши, оставляя все невыдышенные слова, все мягкие рваненькие раны там. Нетронутыми. По-крайней мере сегодня, все обошлось.

Джиён закрывает дверь на ключ, оставляя крышу наедине с пустотой и тем бескрайне сине-серым небом. Он закрывает там свой личный сорт воздуха.

Надышаться теплом-спокойствием-солнцем-умиротворенностью-Ёнбэ – можно, вот только он еще раз сделает, один маленький вдох. Вот только сейчас, он обнимет его со спины, пока тот первым спускается по лестнице и все. Все.все.все.

А дальше снова, он будет думать о том, что когда-ниубль на него посмотрят. Может быть, кто-нибудь, кроме Ёнбэ, присмотрит, его себе.

Присмотрит надышавшегося вдоволь Джиёна.

Себе.

Ведь это ему и нужно?

Ёнбэ повторит
ВТФ, недо броманс.
загон на "как это так".
небечено, нечитано



Джиён всем своим видом похож на старого, древнего дракона. Он забирается на черный диван в студии и закрывает лицо ладонями.

Если бы старый дракон знал, как это - быть единственным, он бы ушел вместе с остальными, переборов свою трусость.

Ёнбэ замолкает почти внезапно, слишком резко, оставляя в воздухе оборванные, лирические слова. Джиен трет костяшками указательных пальцев брови, разглаживает все мелкие морщинки на лбу подушечками пальцев и опускает руки, сложив в замок, на грудь.

- Что? – переспрашивает он, не открывая глаз. Ёнбэ смотрит ему в ресницы, смотрит на линию губ и молчит. Ему ужасно легко говорилось до, ему ужасно легко думалось, виделось. Но что-то щелкнуло, выключилось, нажалось, и сейчас Тэян не может выдавить из себя ни слова.

Он думает о том, почему Джиен выглядит таким уставшим, и когда тот успел повзрослеть настолько. За всей его любовью к мультикам, за всеми его шутками про любовь или острыми мыслями юношеского максимализма, незаметно было насколько Джиен вырос. Ёнбэ и сам всегда считал себя таким же "не взрослым", будто они вдвоем застряли где-то там, после дебюта, когда альбом Big Bang занял первые строчки во всех значимых чартах. Тогда первая мечта пятерых мальчиков начала сбываться. Енбэ думает, что все это время он был чертовски не прав. У Джиёна всегда была другая мечта. Намного недосягаемей. Намного серьезней.

Иногда Тэяну кажется, что Джиён одного возраста с Тедди. Они одинаково говорят о музыке, и от этого противно зудит где-то внутри. Поэтому Тэян предпочитает говорить о музыке с Чойсом. Тот хотя бы не лезет под кожу, а вибрирует в ¾.

- Ничего, - отвечает Енбэ и сглатывает скопившуюся слюну.

Джиён в ответ хмыкает и потом долго-долго молчит. Повисшая в студии тишина нервно давит, выдавливая и вытряхивая всё-всё, что плохо лежит. На самом деле очень многое плохо лежит. И годы и тот новый трек для альбома Ёнбэ, который они пытаются записать в сотый раз, но из-за напряженного графика ничего не выходит. А если и выходит, то именно так – Джиён, уставший и сонный, извиняется, что не получается, а Ёнбэ, добрый и друг, говорит, что все нормально, и Джиён может отдохнуть, пока он расскажет ему концепт альбома. Или что-то еще. Ёнбэ всегда может много чего рассказать, когда Джиёну нужно отдохнуть. Такой вот он бро.

- Нет, ты что-то важное говорил, - шепчет Джиён и пытается сесть. Под ладонями, на которые он облокотился, хрустит и скрипит, как замороженный снег, кожаный, черный диван. Ёнбэ режет слух этот звук, но он не подает виду. – Что-то, ведь важно?

Когда к старому, последнему из последних дракону приходит Мерлин и освобождает его, тот растворяется. Сказка сбылась. Легенда ожила.

Джиёна хочется фотографировать. То, как он ловко сбрасывает лет пятьсот, то как он тянется вверх, в стороны, то, как он зевает, и от этого хочется зевать самому.

Когда он садится и смотрит прямо в глаза Тэяну, тот отводит взгляд и принимается с усердием рассматривать собственные крипперы. Потому что до тошноты хочется узнать, как у него так получается.

- Нет, ничего такого я не говорил, - отвечает Ёнбэ и снова замолкает.

Тэян старается не поднимать взгляд и выкинуть все мысли из головы. Он пытается вспомнить, что же такого он сказал, но собственные слова растворяются в воздухе белым жидким огнем. Молочным.

- Как на счет клубничного молока? – неожиданно спрашивает Ёнбэ.

- Купишь? И кофе.

Когда дверь студии закрывается за Ёебэ, Джиён снова трет лицо и все же пытается вспомнить. Самое противное ощущение, которое может быть – это знать, что тебе сказали что-то важное, но не иметь, ни одной возможности вспомнить это.

Джиён думает что, если эти важные слова были ответом на давно его интересующий вопрос – "Как так получается, что Ёнбэ легко остается самим собой, не смотря на любые преграды, обстоятельства и повороты?" - то нужно будет обязательно заставить его повторить. В конце-концов, он же его друг.

Если бы.
Енбэ думает, что Джиен совсем охренел, когда видит его у себя в квартире. Енбэ не включая нигде свет, сразу же проходит на шум от игровой приставки и убеждается, что единственные звуки во всей квартире - от Джиена. Джиен сгорбившись, сидит перед плазмой и отчаянно нажимает на кнопки джойстика. Судя по всему, у него не выходит выиграть в игру и персонаж неминуемо гибнет. На экране всплывает "гейм овер", и Джиен как-то неопределенно всхлипывает. Енбэ подходит совсем близко, прежде чем дает о себе знать, откашливаясь.
- Блять, напугал, - шипит Джиен, вскакивая, - почему свет не включил?
Джиен суматошно отходит от Енбэ, позвякивая, словно весь он - это целая вселенная разных звуков, состоящая из разных браслетиков, цепочек, пряжек на ремнях, кажется, даже его сережки дополняют эту систему звуков имени Квона Джиена и непосредственно участвуют в создании мелодии. Джиен включает свет, а потом подходит к Енбэ и обнимает его, ударяясь лбом в плечо.
Вообще-то Енбэ так не любит, не любит, когда Джи закусывает губы и прижимается к нему вот так вот сильно. Как будто хочет провалиться в него, исчезнуть, спрятаться, убежать. Тэян кривится, будто только что увидел падение пингвинов, а потом обнимает Джи одной рукой, "по-братски" поглаживая по спине. Понимая, что по другому не получится, и раз уж Джиен приехал к нему в квартиру, то значит его ворк хард - лов хард, достиг апогея своей истерии, и по-другому точно не получится.
Джиен жмется к нему и тычется носом, куда-то в шею, совершенно, как слепой котенок, а потом так тихо начинает говорить, что Енбэ сумел расслышать только конец фразы:
- ...я сказал ему.
Через пару минут, когда Енбэ отцепляется от Джиена, он идет на кухню и тупо смотрит на чайник. Когда чайник не закипает еще через пять минут, Тэян борется с желанием выйти из квартиры.
Они пьют до самого утра и практически не закусывают. Они много говорят, хотя, наверное, говорит все же Джиен.
Под утро, Енбэ обнимает его со спины и кладет подбородок на плечо. Он чувствует еле ощутимый запах кензо. Енбэ хмыкает и думает, что лучше бы он был би или геем, или вообще девчонкой. Тогда бы он имел права въебать Сынхену.

@темы: gdyb