18:45 

Halalcsillag
Live fast...die young
Пока наш разум не устанет
Автор: Тортик с вишенкой
Фэндом: Big Bang
Персонажи: GTOP
Рейтинг: PG-13
Жанры: Слэш (яой), Ангст, AU, ER (Established Relationship)

Джиен весь красивый и такой сказочный, что Сынхену даже приходится тереть глаза, что бы убедится в том, что он видит. Когда Джиен чуть поворачивает голову, Сынхен даже затаивает дыхание. Ему кажется, что пылинки в воздухе замерли на мгновение, чтобы только не мешать ему, спать. Чтобы только не спугнуть его сон. О сне Джиена, Сынхен думает особенно серьезно. Он действительно верит, что тому снятся драконы и всякие сказочные существа.
Сынхен поправляет свою отросшую челку; укрывает одеялом Джиена, и уходит из комнаты в кухню.
На кухне беззвучно кипит чайник и работает холодильник. Сынхен садится на табурет и смотрит в окно. Темное небо противно давит на стекла, заставляя лиловые мурашки бегать по загривку взад-вперед. Сынхена передергивает и чтобы отвлечься, он выключает так и не закипевший чайник.
Сынхен смотрит на свои руки и совершенно не узнает их. Точнее, это просто не его руки.

***

- Джиена, это ты?
- Давай об этом завтра... я устал, - тихо произносит Джиен, покачиваясь на пороге сынхеновой квартиры.
- Но? ...
Его прерывают теплые объятия холодного и измученного человека. Сынхен пару секунд колеблется, а потом так яростно сжимает Джиена в объятиях, что тому бы впору вскричать. Только он молчит, как и молчит Сынхен. Родные руки, теребящие кожу на шее и сопение куда-то в плечо, напоминают о том, что он все еще жив. Что это не сон.

***

Сынхен старается как можно тише дойти до зеркала в прихожей. И у него это выходит, ровно до того момента, когда он отшатываясь от зеркала, врезается в журнальный столик и чуть ли не падает. Он не может поверить своим глазам. Не может быть, что бы это лицо принадлежало ему.

***

Джиен закусывает губу, а потом вдыхает в себя воздух и говорит-говорит-говорит: об Агате, городе который имеет близнеца; о Енбэ - его друге, который волновался и, наверное, волнуется до сих пор за него; о нем самом, и его тоске, любви и бешеном комке чувств, который заставил его придти сюда; о камне; о крабе; о бутылке виски; о пружинах, которые распрямляются; о масках и чудо кошках; о волшебстве, которое заставляет верить, обо всём всём всём и ни о чем одновременно.
Сынхен смотрит на него изумленно и совсем не знает, что ему ответить. Он только и может, что сжать теплую руку сильней и кивать каждый раз, когда ему заглядывают в глаза.
- Ты смешной, - мурлычет Сынхен обливая Джиена таким тембром голоса, что у того подкашиваются коленки.
- Хороший... - Джиен обнимает за шею, перебирая пальцами, волосы на затылке и выдыхает прямо в губы, - я скучал.
Впервые Сынхен может закрыть глаза не опасаясь, что Джиен исчезнет.

***

Сынхен бежит в другую комнату, ища там зеркало, но и оно показывает, чужое отражение. «Не может быть», - думает Сынхен, садясь на пол, рядом с диваном.
- Не может быть, - повторяет он, ощупывая руками свое лицо.
В общем-то, лицо как лицо. Оно ни больше, ни меньше - лицо Сынхена. От того, что он стал видеть его по-другому, ничего не поменялось, кроме его параноической мысли в голове, которая кажется, стучит отбойным молотком. Сынхен зарывает пальцы в собственные волосы, и давит на кожу головы с бешеной силой. Не протыкается и ладно.

***

- Как вы думаете, доктор, - Джиёну не нравится белый халат доктора и не нравится выражение его лица. Он считает, что лучше бы приговор озвучивали пони – пони ненавидеть проще, не чувствуешь такой мерзкой несправедливой вины. – Он сможет вспомнить?
- Я думаю, что мы покажем его, лучим американским специалистам. У него необычный случай, мистер Квон, - его обрывают на полу слове.
- Послушайте, - бесится Джиён, с елейной улыбкой, - он – ТиОуПи из Big Bang, айдол, актер и мой друг. И все это не просочилось в прессу, только потому, что вы единственный доктор, который может его наблюдать. Я не позволю истории болезни мистера уникального случая, вылезти за стены этого кабинета, - читай [не позволю кому-то ставить на нем опыты], - вам понятно?
- Ему хуже, - бесцветно замечает доктор, пропуская заявление Квона мимо ушей.
- Я знаю, - быстрыё ответ, - мы справимся.
У Квона необычное «мы». Оно такое необъятное и одновременно маленькое-маленькое, всего в два человека. Оно нежное и совсем не больное, но проникает в самые глубины души и заставляет работать сердце чуть быстрей. У Квона, особенное «мы», это – он и Сынхен.

***

- Мне страшно, Джиёна… - Сынхен шепчет так тихо, что едва сам может себя услышать. Его голос распадается на сотни прыгающих огоньков, которые юркают по обнаженному телу Джиёна, оставляя тепловые отметины на самых интимных местах.
- Мне тоже, - губами отвечает Джи, зажмуриваясь так сильно, как только может. Потому что иногда бывают такие моменты, когда сдержать слезы, можно только в полной темноте.

***

Как будто он с ним играет, потому что все знает. Тот самый хренов читер сердца Сынхёна. Он целуется божественно, трогая ладонями щеки, зарываясь пальцами в волосы на затылке. Сынхен смотрит в глаза, полные нежности, обнимая за талию и притягивая к себе.
- Переспим?
- Ага. Пока ты еще помнишь, - смеется Джиён с тревогой в глазах, - или ты забыл, что любишь меня?

***

«Если ты читаешь это, значит дело – труба.» - Сынхен закрыл кожаный дневник с красивой гравировкой на обложке «Чхве Сынхен». Почему-то ему казалось жутко странным, что его собственный дневник встречает его такими словами. Мурашки, которые начали закрадываться от кончиков пальцев, притащили с собой и жутко противное ощущение холодного пота. А еще ему казалось, что сейчас какой-нибудь толстый черный монстр начинает его высасывать изнутри, оставляя лишь оболочку. Гурман херов.

***

-Джиённ-а, пусти! – хнычит Сынхен, - я не хочу!
Больно. Отчаянно больно внутри, а еще дико страшно за будущее. Джиён улыбается, как будто ничего не происходит, как будто Сынхен не ведет себя как ребенок, не шугается Тедди, Ёнбэ, Дэсона и Хёнсока. Как будто Робин не пялится на все это с тем видом, с которым обычно смотрят, как в общественном туалете кого-то тошнит. И вообще все замечательно. Чертовски замечательно. Блять.
- Простите, - быстро кланяется Джиён, - простите.
Он пытается взять Сынхена за руку и приободрить его хотя бы взглядом, но Чхве смотрит затравленней пушного зверька и сопли из носа сейчас докатятся уже до губ. Джиён достает платок, вытирает лицо друга, приносит извинения, еще извинения, а потом звонит доктору. Только чтобы спросить еще таблеток.
- Мы запишем его завтра, - робко просит Джиён.
- Джи, - мягко поправляет Ёнбэ, - завтра его забирает семья, а нам нужно созвать пресс-конференцию.
- Нет!
- Джиён-ни, - у Ёнбэ совершенно потерянный вид. Он белый и напоминает рыбу, которая беспомощно открывает рот на суше. На самом деле, это Джиён та рыба. А Сынхен был его морем.

***

- Частичная амнезия.
- Нет, группа не распадется.
- Как 1TYM? Ох, а вы знаете, - говорит Ян Хенсок, - мы планируем скоро выпустить их сингл. Для фанатов, которые до сих пор их поддерживают. Да, и у Ёнбэ тоже скоро выйдет новый сольный альбом. Он готовил его в течение трех лет, поэтому давайте все поддержим его.
- Это будет необычный для него опыт. Конечно, он уже выпускал альбом, но сейчас Тэян стал продюсером собственного альбома. Он так же работал с новыми для себя жанрами.
- Контракт с артистом Т.О.Р. не разрывали.
- Мы, - Джиён подает голос первый раз за всю пресс-конференцию, - навещаем его.
Вранье.
Как и то, что у Сынхена амнезия. Он просто начал их забывать. Всех.

***

«Сегодня за окном снова Япония. Хён, сказал, что мне нужно будет, потрудится и хорошенько выспаться, но вместо этого я всю ночь думал о моём Джиёне».
- Джиён, - у Сынхена искренний взгляд и в голосе слышится неподдельный интерес, - а кто такой Джиён?

***

Фисташковое покрывало скомкано и лежит на полу; лампа горит на минимум, погружая комнату в теплый полумрак. И все такое дохло-противное, что хочется уёбать в стенку, раскрасить красками пол и потолок, стены. Хочется оживить, вживить, наполнить, потому что в таком месте не живут. В таком только подыхают присмерти больные. Это не место для Сынхена, это не их квартира.
Джиён скалится, сжимая кулаки, а потом быстрым шагом подходит к Сынхену и сжимает его лицо в ладонях, притягивая ближе к себе.
- Ты кто? – удивляется Сынхен, которому теперь приходится каждый раз страшно из-за непонятных и незнакомых людей. Страшно, оказывается очень заразительная болезнь.
Джиён кусает губу, а потом выдыхает и начинает тараторить:
- Позови меня Сынхен! Позови меня черт возьми, потому что я не сдамся, - он рвано втягивает себя воздух, - сука Сынхен, сука… сука, блять да чтоб ты сдох! Если не вспомнишь меня, точно, говорю тебе – сдохнешь!
Огромные глаза, черные, как туннели, без блика – света. Без ответа, без выдоха-снова-вдоха, без передышки, без правды. Сынхена бьют наотмашь по щеке, а потом попадают кулаком прямо в висок. Звенит отчаянно сильно, словно это был вовсе не кулак, а чьи-то острые зубы, которые вгрызлись в него и теперь начинают звенеть и вибрировать. У него кружится голова, но его беспокоит совершенно другое. Злоба. Чёрная, как уголь, живей всех живых, она наполняет его снизу и вылезает через рот.
- КТО ТЫ ТАКОЙ, - рычит Сынхен, вцепляясь руками в чужую шею, - КТО ТЫ ТАКОЙ.
Больно. Больно. Ай.
Дышать нечем, легкие режет огнём, сталь на шее давит сильно. Это его оковы. Его плата. Джиён закрывает глаза, кладя руки поверх сынхеновых и пытается прохрипеть, чтобы тот не убегал, но звук так и не слетает с губ, застревая где-то посередь глотки.

Море, как море. Ничего особенного. Умирает одиноко, без любимой рыбешки, под палящим солнцем иссыхая безмолвно. Море, как море. А рыбешка бьется, там, на песке – чертовка. Сильная. Стойкая. Жаждой жизни опьяненная. Её бы в море, да в небо зовется. Не торопись, впереди все равно ничего нет.

- Джиён?
- Ты меня, - мальчик с мокрыми глазами кашляет и плюётся прямо на пол у кровати, - вспомнил?
Он смотрит с надеждой и просьбой, от этого у Сынхена теплится в груди и становится узко в штанах.
- Мне просто кажется, что так и должно тебя звать.
- Аааа, - тянет Джиён, мальчик с печальным взглядом, и поворачивается на бок, как будто собрался спать в его кровати.
- И еще мне кажется, что тебе снятся драконы, - гудит-гудит-гудит-гудит, - попроси их, пожалуйста, забрать меня отсюда.

Когда ночь укроет море мягкой лапой с острым когтем, он пообещает вернуться. Ведь есть тот, кто его ждет.

***

- Доктор, он вспомнил меня, - радостно сообщает Джиён, - и, кажется, он выздоравливает, ведь так?

***

- Джиена, это ты?
- Давай об этом завтра... я так устал, - тихо, измученно произносит Джиен, покачиваясь на пороге их квартиры.
- Но? ...
Его прерывают теплые объятия теплого человека. Сынхен пару секунд колеблется, а потом так яростно сжимает Джиена в объятиях, что тому бы впору вскричать. Только он молчит, как и молчит Сынхен. Родные руки, теребящие кожу на шее и сопение куда-то в плечо, напоминают о том, что он все еще помнит свою любовь. Живую любовь.

***

«Моя любовь – сильная».

@темы: gtop

   

Мысляки чудо торта

главная