18:35 

Halalcsillag
Live fast...die young
Драббл
gtop

[не бечено.]


- Прикури мне сигарету, Сынхён.

Джиён подкатывается к нему со спины, прилипая грудью к пояснице. Сынхён сидит на кровати голый. Он еще не успел одеться после секса с Джиёном; ему ужасно хочется курить. Вытравить чудовищный воздух вдыхаемый всего какими то минутами назад изо рта любовника.

- Держи, - Сынхён протягивает руку за спину, отдавая сигарету.

Курить в постели - не красиво. Это явно не то место, где нужно это делать, но ведь и заниматься сексом с парнем, тоже - не красиво. Аморально. Сынхён закрывает глаза, стараясь не думать о тех вещах, которые его пугают. Это слишком сложно и убийственно страшно, он не может думать о том, почему каких-то двенадцать минут назад, он желал выдрать оттопыренный зад Джиёна так, чтобы тот еще неделю не мог нормально сидеть. Почему он стонал, когда тело мужчины насаживалось на его твердый член; почему он целовал мужские губы, выцеловывал его ключицы; как он мог получать удовольствие от того, что дрочил парню навязывая свой темп, а сейчас сидит и думает насколько это аморально? Почему его чувства к Джиёну такие разные?

-Сынхён-а, - голос Джиёна действует катализатором. Сынхён больше не может не думать об этом.

А вот Джиён может. И не думая делает. Он обнимает Сынхёна поперек живота, подтягиваясь к нему еще ближе, трогает его обмякший член рукой, в которой между указательным и средним пальцем зажата сигарета.

- Чертов придурок, сдурел? - в противовес словам, ровным голосом спрашивает Сынхён.

- Если ты так боишься, что я прижгу тебе яйца, - безразлично отвечает Джиён, - то забери ее.

Джиён продолжает водить рукой по члену Сынхёна и когда тот пытается ее забрать, фильтр неприятно задевает нежную кожу.

- Блять, а если бы, - не злобно шипит Сынхён, - ммм...

Их руки снова сцепляются у Сынхёна в паху; Джиён дразнит его рукой, и прикусывает бок, оставляя краснеть свежий засос. У Сынхёна снова все мутнеет перед глазами, Джиён словно хлоркой действует на мозг Сынхёна, заставляя его забыть, как сопротивляться. Джиён - опасный, и в этом он немного прекрасен. В мгновение, меняя положение, Джиён уже стоит на коленях перед Сынхёном, опираясь ладонями с обеих сторон от Сынхёна.

- Поиграем? - спрашивает он, прекрасно зная, что сопротивляться нет смысла.

- Ты меня развращаешь, - озабоченно говорит Сынхён.

Джиён выгибает бровь и опускает взгляд на свой внушительный стояк: - Это ты меня соблазняешь.

Он наклоняется вперед, целуя влажную головку, натягивая вниз крайнюю плоть двумя пальцами, облизывая, заглатывая... У Джиёна дерзкий взгляд, когда Сынхён поднимает его голову, оттягивая вниз жесткие волосы на затылке.

- У нас нет времени, - болезненно начинает Сынхён, - давай не будем продолжать.

- Это - Джиён выразительно опускает взгляд, - стояк, и 5 минут как раз хватит, чтобы ты кончил.

- Мне не нужно, перетерплю - просьба в глазах, - давай одеваться, мы и так опаздываем.

- Мне нужна разрядка или я никуда не поеду.

- Да чтоб тебя! - взрывается Сынхён и прижимает голову Джиёна к своему паху и сразу же жалеет об этом. Потому что Джиён - строптивая сволочь. Он прикусывает тонкую кожу на лобке и злобно скалится, когда Сынхён шипит и вскакивает с постели.

- Не выставляй, - сквозь зубы цедит Джиён, - меня похотливым животным. Хватит того, что ты ебешь меня как собаку.

Образы. Перед глазами сразу же всплывают сотни образов, тактильных воспоминаний. У Сынхёна болезненно тянет все внизу живота; выдох в лопатки, пот на пояснице, горячие пальцы от тела Джиёна, горькие, как горчица губы, рваные движения бедер, будто сил уже не хватает, но им отчаянно нужно. Им отчаянно нужно. Отчаянно нужно.

У Сынхёна всегда противоречивые чувства к Джиёну. Ему нравится с ним ругаться. Нравится, как тот становится весь колючим и будто отчужденным, когда сам он делает робкие попытки примирится. Ему нравится совершенно ни за что, просить прощение, тогда он чувствует, словно вымаливает свои грехи.

Целовать открытую сторону запястья Джиёна, это словно медленно вводить тонкую иглу шприца с пережженным наркотиком. Сынхён выводит языком спирали и круги поднимаясь все выше, к локтю и наконец целует припухшие губы. Джиён отворачивается, но не отталкивает. Играется. Он запрокидывает голову и улыбается от того, что кожу приятно холодит там, где язык Сынхёна оставил мокрые дорожки. Эротичное зрелище. Сынхён не выдерживает, он целует Джиёна в торчащий кадык, причиняя тому боль, а потом сжимает руки на его шее и смотрит прямо в глаза:

- Хочешь, чтобы я трахнул тебя прямо сейчас? - и это такой же не вопрос, потому что Сынхён знает ответ. Он толкает Джиёна на кровать со скомканными простынями. - Без резинки и я кончу в тебя. Тогда мы точно опоздаем даже на самолет.

- Сволочь! - огрызается Джиён, сгибая ноги в коленях и широко расставляя их.

Джиён выдыхает, Сынхён вдыхает. Голова идет кругом у обоих, потому что это круче любых наркотиков. Сынхён трахает Джиёна жестко, совершенно не заботясь о будущих синяках; он придерживает того под коленкой, целуя внутреннюю сторону бедра. А в глазах темно и только Джиён; его влажная от пота кожа, глаза с поволокой и губы вдыхающие "Сынхён". От Джиёна пахнет сексом и ему стоит многих сил, чтобы выдыхать выдыхать выдыхатьвыдыхать этот запах. Под руками он - мягкий, в ушах - его стон. Сынхён весь в нем, словно больной, словно заточенный. И Джиён - его личная тюрьма. Такую жизнь не выбирают. Снова слишком много мыслей; ладонь тянут, царапают, просят прибавить темп, но ведь это же он - Сынхён - задает правила игры.

Джиён закусывают губу, практически до крови и взрывается весь разом, сотрясаясь от нахлынувшего оргазма. Сынхён обмякает на теле Джиёна сверху, понимая, что кончил за пару секунд до.

@темы: gtop, r

   

Мысляки чудо торта

главная