18:22 

Halalcsillag
Live fast...die young
Бесимся.
Автор: Halalcsillag
Бета: Wаckyyy
Фэндом: BigBang
Персонажи: GTOP
Рейтинг: R
Жанры: Слэш (яой), Hurt/comfort

Джиен щелкает зажигалкой и прикуривает еще одну сигарету. Он внимательно смотрит, как снег оставляет на ней мокрое сероватое пятно. В Японии снег совершенно такой же, как и в Кореи или любой другой стране. Но почему-то именно в Японии Джиен ощущает насколько у него короткие реснички, что даже в льдинку не могут застыть снежинки. У Джиена на ресницах, снег просто тает.
Одна такая маленькая снежинка тает и скатывается по щеке, противно холодя кожу.
Джиен так не любит, не любит когда на пределе чувств, когда хочется сделать, но не получается, когда нужно постоянно контролировать, держать лицо и не роняя головы смотреть в глаза.
В глаза всем - начиная с фанатов, персонала, которого обязательно нужно поблагодарить, маленькой девочке, которую тискает Тэян, а потом и ему в глаза, что особо неприятно, потому что оба знают, что семьи у них не будет еще долго.
Нужно смотреть в глаза Хенсоку, когда тот опять вызывает, потому что налажали, как есть налажали и ему придется, ему просто придется заново налаживать систему, выстраивать, проверять, оттачивать.
Он обязан посмотреть в глаза Дэсону, когда тот огрызается, потому что он не может вылететь раньше. Хотя Джиен прекрасно знает, что Дэсон умеет маскироваться, и если он до сих пор так хорошо скрывает свою личную жизнь, то уж, наверное, на него можно положиться, но нет. Джиен все равно повторяет, что не может допустить того, чтобы он один и без охраны отправился в аэропорт.
Джиен смотрит в глаза антифанатке и язвительно улыбается. Потому что держать лицо - это то, что он должен. Должен мать твою, и плевать, что она только что заявила что он - Квон Джиен - выродок дьявола и из-за него прогнивает BIG BANG. И это настоящий биг бэнг для мозга Джиена, потому что брейнфак наступает сразу же после того, как он смотрит в глаза Сынхену.
Сынхен - это такой человек, который просто вымораживает Джиена и ставит его на место одновременно. Он смотрит на все с таким выражением лица, будто все это детская забава, и сейчас он на сцене с шапкой-пудинг. Он говорит "нет, мы семья и хару-хару это та самая песня биг бэнг", он говорит "раньше я очень нервничал, когда выходил на сцену и избегал зрительного контакта с фанатами. Но теперь я могу смотреть в глаза и петь", он действительно много говорит, и Джиену хочется въебать ему за кулисами, потому что он так не может.
Джи на самом деле просто устал. По-человечески так устал и больше не может ни смотреть в глаза, ни притворятся, что все хорошо. Он даже готов закричать мол "нет, не сильный, вы прогадали", но никогда и рта не откроет. Единственное, что в нем еще живо - его принципы. Их вполне хватает, чтоб завершить все концерты, чтоб поблагодарить весь персонал, чтоб не напиваться на афтепати, потому что тогда-то он точно разведет сопли про «устал» и хотя бы Енбэ, но присядет на уши. Но он так устал...
Джиен вытирает лицо тыльной стороной руки и дышит паром на ладони. Руки замерзли, и его начинает бить мелкая дрожь. В голове пульсирует что-то страшное, призывающее уйти, убежать, уехать, но он тщательно прогоняет эту мысль. Он поднимается на второй этаж отеля, а потом едет на лифе еще этажей восемь. Лифт останавливается, и Джиен, проклиная свою трусость, на каждой ступеньке поднимается еще на три этажа вверх, пешком.
Этих трех этажей хватает на то, чтобы умерить свой пыл и перестать бояться самого себя. Он спокойно стучит в дверь и ждет, когда ему откроют.
Сынхен открывает дверь на третьем сигнале «SOS» и просьбе покинуть всех адекватных с борта самолета с названием "мозг". Джиену хватает сил сдержать себя и не послать все к черту.
- Я думал, ты ушел, - медленно проговаривает Сынхен.
- Я хотел, - соглашается Джиен. - Но я решил ответить.
Он не спрашивает разрешения - просто входит в номер, отталкивая плечо Сынхена. Джиен замечает, что полчаса назад на столе не было бутылки, и вещи были аккуратно сложены. Сейчас же они разбросаны, а бутылка отпита ровно на три стакана.
Джиен панически высматривает то, к чему можно прицепится взглядом, потому что кажется, что он сам себя затягивает в собственную "фантазию", в которой можно делать все что угодно. Он не понимает, совершенно не понимает, зачем?
- Ты много пьешь, - замечает Джиен, усаживаясь на кровать.
- Не твое дело.
Джиен молчит. Он вываривает в себе каждое слово, доводя до кипения, и наконец, говорит. Он много-много говорит, о том, что в гробу видел все это, что вполне готов свалить в армию или уйти, как 1TYM, он говорит, что выгодней заниматься продюсированием, но это не приносит фанатов, а он любит, когда шумно. И еще говорит о том, что любит смотреть вместе с Сынри те старые записи из личного архива, когда все было по хип-хопу, и когда они с Сынхеном могли говорить и говорить только о вутане или западных, или восточных, но все это не важно, потому что «тогда» - закончилось. Потому что они сто лет уже не разговаривали, потому что они сто лет уже не имели общих интересов и то, что их объединяет - Big Bang, о котором Сынхен так легко говорит.
Джи бесится и встает с кровати, начиная тыкать пальцем в Топа, и размахивать руками. "Совсем как Дракон" - думает Сынхен и прикрывает глаза. Вот так слушать Джиена - противно. Совершенно не хочется даже думать о том, что он говорит. Если бы это сказал кто-то из остальных, Сынхен давно бы уже врезал, но это Джиен.
Сынхен прижимает руки к телу Кврна и крепко сжимает, надеясь, что на коже обязательно останутся синяки. Тот сразу же притихает, только как-то злобно смотрит. Он даже не пытается вырваться, не оправдывается и смотрит прямо в глаза. Сынхен думает, что в глазах у Джиена целый мир и сейчас он не сказал и десятой части того, что у него внутри. Он перехватывает его, обнимая, и сцепляет руки на спине.
- Из тебя никакущая истеричка, - шепчет Сынхен в плечо, - но мне нравится, - легко целует в шею. - Это даже интересно, - дышит над ухом, облизывая мочку кончиком языка.
Все так же обнимая Джи, Сынхен делает три шага к кровати, а потом швыряет его на кровать.
- Хватит беситься, - твердо говорит Сынхен и по его тону понятно, что сейчас он не готов шутить.
В мгновение ока Джи вскакивает на ноги и запрыгивает на Топа, обнимая его ногами. Крепко сжимает его плечи, и взгляд становится совершенно туманным, отражая всего лишь пустой инстинкт. Он целует Сынхена с какой-то жадностью - целует безвкусно, но страстно. Он набирает полные легкие воздуха и дышит в Топа, а у того даже уши закладывает и Джиену щекотно, на самом деле щекотно, потому что Сынхен воздухом щекочет щеку. Джиен отрывается от его губ и хохочет.
- Придурок, - огрызается Топ, пытаясь освободиться от Джи. Но тот так крепко в него вцепился, что остается только одно - идти с ним до кровати.
Шаги у Сынхена тяжелые и медленные и все благодаря Джиену, который будто специально налился свинцом и повис на нем. Он хохочет, он смеется, прикрывая рот рукой и наконец, смачно выдает:
- Пошел на хуй, Сынхен.
Истерия чувств, бушующая в Сынхене, прекращается в одно мгновение. Теперь он прекрасно понимает, что Джи - играется.
- Бред... - шепчет Сынхен, опускаясь на кровать вместе с Квоном.
Простыни сминаются, всего через несколько секунд. Джиен закусывает нижнюю губу и заламывает брови, он прекрасно знает, что нравится Топу. "Чертовка" - метеором проносится в голове у Сынхена, когда холодные руки скользят под его рубашку. Он не трогает, не гладит, он просто царапает кожу на спине, притягивая к себе Топа, кусается. Сынхену хочется связать его, на что Джи отвечает "твой галстук пошел бы моим запястьям" - и это еще один брейнфак.
- Я обязательно посвящу песню связанным рукам, - кусается Джиен.
- С тебя хватит и «she’s gone», это одно из самых сильных твоих параноических бредов. Блядь, расстегни ты его уже.
Джиен послушно расстегивает замысловатый ремень на джинсах и вдобавок снимает майку.
Руки у Сынхена теплые и каждое его прикосновение отдается приятным теплом. И все пять чувств ощущаются, отпечатываются на голой коже. Тепло разливается по всему телу Джиена, ему буквально хватает одних только прикосновений и губ Сынхена.
- А ты? - спрашивает Джи, когда Топ просовывает руку под резинку боксеров.
Сынхен лишь хмурит брови, и шепчет что-то о долге в завтрашнем дне. Джиен улыбается, он не уверен, ему кажется, что так не правильно, но в то же время ему жутко хочется. Ему хочется обрести веру в завтрашнем дне, хотя бы в виде этого долга.
Джиен не изгибается, не стонет и не кричит "больше ", "еще", "еще". Вместо этого он смотрит в глаза Сынхену. Губы предательски подрагивают, поэтому он прикусывает нижнюю.
Он просит Сынхена остановиться на секунду, чтобы он смог дотянутся до пачки с сигаретами и прикуриться.
Дым обволакивает их обоих за пару первых затяжек, хотя может у Джиена слишком помутнело в глазах. Он тяжело дышит и еле держит сигарету в руке так, чтобы было удобно стряхивать пепел в пепельницу на тумбочке. Сынхен жадно наблюдает как Джи курит, выдыхая дым в сторону, а потом с похотливым прищуром снова смотрит ему в глаза.
- Дай, - просит Сынхен, - ты хорошо пристроился.
Джи хмыкает и как-то прогибается в спине. Он крепко затягивается и наобум тушит сигарету о пепельницу, оставляя там окурок.
Джиен тянется к губам Сынхена и выдыхает в него дым. Он цепляется пальцами за шею, он цепляется за спину, за волосы... Джиену кажется, что он сейчас как минимум взорвется, потому что это так охрененно хорошо, что не находится ни слов, ни сил.
- Я пойду, руки помою, - встает Сынхен, довольно улыбаясь.
А у Джиена сердце гулко бьется о ребра, вырваться бы ему на волю, да вот не получится, кажется. Лишь слабо брыкается, да и бьется о ребра не так больно. Джи улыбается, улыбается и ему хочется уснуть. Но глаза даже не думают закрываться, а мозг начинает работать с усиленной долей, восстанавливая резервную копию за последние сутки.
Все этажи Джиен едет на лифте, придирчиво осматривая себя в зеркале. Все что его выдает - засос на шее. Но и это слишком легко исправимо, сейчас шарфом, потом поможет нуна гримерша, а после след и сам исчезнет. Совсем как его усталость. Осталось только перетерпеть. И завтра, оно обязательно будет.
Когда он выходит из Японского отеля, на улице уже совсем темно. Джиен мысленно благодарит Топа, за то, что выбрал этот отель на окраине и за то, что всегда хорошо следит за своей безопасностью.
Он пишет смс Дэсону, о том, что хорошо бы было как-нибудь выпить втроем с его невестой и посылает Енбэ непонятный японский смайлик. Он думает, что это забавно и что Енбэ должен сказать спасибо за отдых ушей.
Перед тем как сесть в машину, Джиен думает, что если бы он пользовался тушью, то панда бы обзавидовался его черным разводам, из-за растаявших снежинок.

@темы: gtop, r

   

Мысляки чудо торта

главная